Посмотрим - Кто кого возьмет! И вот в стихах моих Забила В салонный вылоще..
И задачей культурного антрополога стало разъяснение, что существует и иное мышление, которое отличается от западного, но, тем..
.. Смело скажу, что статуи в тот первый день музейного бытия казались живее людей, не только казались, но -- были, ибо каждую из них, с живой заботой отлитую ..
... А брови не вовсе вровень и нос как чуть-чуть бы свернут к боковой глубокой морщине - как будто неуходящее постоянное напряжение. С этим напряжением и выслушал. И сказал не сразу, горько: - Э-э-эх, глупенье... Стоило уцелеть под столькими снарядами, бомбежками, на стольких переправах и плацдармах - чтоб из бутыли захлебнуться в Германии. Хоронить - да где ж? Сами себе место и выбрали. Пройдя Алленштейн, бригада на всяк случай развернулась на боевых позициях и здесь - хотя стрелять с них не предвиделось, просто для порядка. - Не на немецком же кладбище. Около огневой и похороним. Лепетушин. Он и был - такой. Говорлив и услужливо готовен, безответен. Но Подключников? - высокий, пригорбленный, серьезный мужик. А польстился.
2
Земля мерзлая и каменистая, глубоко не укопаешь. Гробы сколотил быстро, ловко свой плотник мариец Сортов - из здешних заготовленных, отфугованных досок. Знамя поставить? Никаких знамен никто никогда не видел, кроме парада бригады, когда ее награждали. Всегда хранилось знамя где-то в хозчасти, в 3м эшелоне, чтоб им не рисковать. Подключников был из 5й батареи, Лепетушин из 6й. А речь произносить вылез парторг Губайдулин - всего дивизиона посмешище. Сегодня с утра он уже был пьян, и заплетно выговаривал заветные фразы - о священной Родине, о логове зверя, куда мы теперь вступили, и - отомстим за них. Командир огневого взвода 6й батареи, совсем еще юный, но крепкий телом лейтенант Гусев слушал со стыдом и раздражением. Этот парторг - по легкоте проходимости политических чинов? или, кажется, по непомерному расположению комиссара бригады? - на глазах у всех за полтора года возвысился от младшего сержанта до старшего лейтенанта, и теперь всех поучал. А Гусеву было всего 18 лет, но уже год лейтенантом на фронте, самый молодой офицер бригады. Он так рвался на фронт, что отец-генерал подсадил его, еще несовершеннолетнего, на краткосрочные курсы младших лейтенантов...
