Здания, заслонившие горизонт, почти упираются в небо. Над всем этим проходят громаднейшие железобетонные арки...
Все ее движения быстры, их угловатость смягчается природной грацией. Грация эта в ней именно от природы, а не от породы. Она умна, находчива, в ней много здр..
Робинзон Крузо страдал нехваткой воображения по сравнению с Джонни Полом. Всех ребят из Четырнадцатого округа по-прежнему осеняет некая аура. Они не были изобретены или придуманы...
- Деньги не проблема... Неожиданно Головкер почувствовал себя увереннее. Тем более что все это слегка напоминало западную жизнь. Через пять минут они сидели в баре. Тускло желтели лампы, скрытые от глаз морскими раковинами из алебастра. Играла музыка, показавшаяся Головкеру старомодной. Между столиками бродили официанты, чем-то напоминавшие хасидов. Головкеру припомнилась хасидская колония в районе Монтиселло. Этакий черно-белый пережиток старины в цветном кинематографе обычной жизни... Они сидели в баре. Пахло карамелью, мокрой обувью и водорослями из близко расположенной уборной. Над стойкой возвышался мужчина офицерского типа. Головкер протянул ему несколько долларов и сказал: - Джинсы с тоником. Потом добавил со значением: - Но без лимона. Он выпил и почувствовал себя еще лучше. - Как вас зовут? - спросил Головкер. - Мамаша Люсенькой звала. А так - Людмила. - Руслан, - находчиво представился Головкер. Он заказал еще два джина, купил сигареты. Ему хотелось быть любезным, расточительным. Он шепнул: - Вы типичная Лайза Минелли. - Минелли? - переспросила женщина и довольно сильно толкнула его в бок. - Размечтался... Людмилу тут, по-видимому, знали. Кому-то она махнула рукой. Кого-то не захотела видеть: "Извиняюсь, я пересяду". Кого-то даже угостила за его, Головкера, счет. Но Головкеру и это понравилось. Он чувствовал себя великолепно. Когда официант задел его подносом, Головкер сказал Людмиле: - Это уже не хамство. Однако все еще не сервис... Когда его нечаянно облили пивом, Головкер засмеялся: - Такого со мной не бывало даже в Шанхае... Когда при нем заговорили о политике, Головкер высказался так: - Надеюсь, Горбачев хотя бы циник. Идеалист у власти - это катастрофа... Когда его расспрашивали про Америку, в ответ звучало: - Америка не рай. Но если это ад, то самый лучший в мире... Раза два Головкер обронил: - Непременно расскажу об этом моему дружку Филу Керри... Потом Головкер с кем-то ссорился. Что-то доказывал, спорил. Кому-то отдал галстук, авторучку и часы. Потом Головкера тошнило. Какие-то руки волокли его по лестнице. Он падал и кричал: "Я гражданин Соединенных Штатов!.." Что было дальше, он не помнил. Проснулся в своем номере, один. Людмила исчезла. Разумеется, вместе с деньгами. Головкер заказал билет на самолет. Принял душ. Спустился в поисках кофе. В холле его окликнула Людмила. Она была в той же майке. Подошла к нему оглядываясь и говорит: - Я деньги спрятала, чтобы не пропали. - Кип ит, - сказал Головкер, - оставьте. - Ой, - сказала Людмила, - правда?!. Главное, чтоб не было войны!.. Успокоился Головкер лишь в самолете компании "Панам". Один из пилотов был черный. Головкер ему страшно обрадовался. Негр, правда, оказался малоразговорчивым и хмурым. Зато бортпроводница попалась общительная, типичная американка...
Летом мы с женой купили дачу. Долгосрочный банковский заем нам организовал Головкер. Он держался просто и уверенно. То и дело переходил с английского на русский. И обратно. Моя жена спросила тихо: - Почему Рон Фини этого не делает? - Чего? - Не путает английские слова и русские? Я ответил: - Потому что Фини в совершенстве знает оба языка... Так мы познакомились с Борей Головкером. Месяц назад с Головкером беседовал корреспондент одного эмигрантского еженедельника. Брал у него интервью. Заинтересовался поездкой в Россию. Стал задавать бизнесмену и общественному деятелю (Головкер успел стать крупным жертвователем Литфонда) разные вопросы. В частности, такой: - Значит, вернулись? Головкер перестал улыбаться и твердо ответил: - Я выбрал свободу.
