- Не любите? - Нет, люблю. - Не любите? - но истерзан, Но выпит, но изведен. (Орлом озирая местность): -Помилуйте, это - дом? - Дом в сердце моем. - Словесность! Любовь, это плоть и кровь...
- О чем вы говорите? - Вы знаете, что я могу это сделать. Если бы я захотел, я мог бы начать сегодня же...
Должно, лампадка. Зудит мошкара над головой, и еще тише. Тухнет огонь, будто его и не было. И не найдешь глазами, где была деревня...
..... — мягким проворным движением он снял с
руки врача радиобраслет. Взял крохотный приемник в зубы, точно орех, сжал
покрепче — крак! — и вернул ошарашенному психиатру обломки с таким видом,
словно оказал и себе и ему величайшее благодеяние. — Вот так-то лучше.
Психиатр во все глаза смотрел на загубленный аппарат.
— Немало с вас, наверное, взыскивают за убытки.
— Наплевать! — улыбнулся пациент. — Как поется в старой песенке:
"Мне плевать, что станется со мною!" — вполголоса пропел он.
— Начнем? — спросил врач.
— Извольте. Первой жертвой, одной из первых, был мой телефон.
Гнуснейшее убийство. Я запихал его в кухонный поглотитель. Забил бедняге
глотку. Несчастный задохся насмерть. Потом я пристрелил телевизор!
— М-мм, — промычал психиатр.
— Всадил в кинескоп шесть пуль. Отличный был трезвон, будто разбилась
люстра.
— У вас богатое воображение.
— Весьма польщен. Всегда мечтал стать писателем.
— Не расскажете ли, когда вы возненавидели телефон?
— Он напугал меня еще в детстве. Один мой дядюшка называл его
Машиной-призраком. Бесплотные голоса. Я боялся их до смерти. Стал взрослым,
но так и не привык. Мне всегда казалось, что он обезличивает человека. Если
ему заблагорассудится, он позволит вашему "я" перелиться по проводам. А если
не пожелает, просто высосет его, и на другом конце провода окажетесь уже не
вы, а какая-то дохлая рыба, не живой теплый голос, а только сталь, медь и
пластмасса. По телефону очень легко сказать не то, что надо; вовсе и не
хотел это говорить, а телефон все переиначил. Оглянуться не успел, а уже
нажил себе врага. И потом, телефон необыкновенно удобная штука! Стоит и
прямо-таки требует — позвони кому-нибудь, а тот вовсе не желает, чтобы ему
звонили...