Писатель снял дачу. Занял четвертое бангало в южном ряду. Будучи человеком необщительным, разместился между двумя еврейскими семьями. Нуждаясь в тишине, снял дом около железнодорожного разъезда. Звали его Григорий Борисович Кошиц. Шло лето. Русская колония вела привычный образ жизни. Мужья приезжали на выходные. Сразу же надевали тренировочные костюмы и бейсбольные шапочки. Жены целую неделю разгуливали в купальниках и открытых платьях. Голые дети играли на песке у воды. Мужчины купались, загорали, ловили рыбу. Женщины ездили в машинах за покупками. Они присматривали за маленькими и готовили еду. По вечерам они говорили: - Чего-то хочется. Сама не знаю чего... Григорий Борисович держался замкнуто. Загорать и купаться он не любил. Когда его приглашали ловить рыбу, отказывался: - Увы, я не Хемингуэй. И даже не Аксаков... - Ну и тип, - говорили соседи. - Слов много знает... Целыми днями писатель работал. Из его распахнутого окна доносился стук пишущей машинки. Повторяю, был он человеком неразговорчивым и замкнутым. Между тем справа от него жили Касперовичи. Слева - Мишкевицеры. В обеих семьях подрастали дети. У Касперовичей их было четверо. У Мишкевицеров - трое, да еще восьмилетний племянник Ариэль. В колонии было шумно. Дети бегали, кричали, стреляли из водяных пистолетов. Кто-то из них вечно плакал. Если дети не ладили между собой, за них вступались родители. Ругаясь, они переходили на английский: - Факал я тебя, Марат! - А я, Владлен - тебя, о кей?!. По вечерам чуть ли не у каждого бангало дымились жаровни. На полную мощность были включены транзисторы. Дачники ходили по территории с бутылками в руках. В траве белели пластиковые стаканы. Если шум становился невыносимым, писатель кричал из окна: - Тише! Тише! Вы разбудите комаров!.. Как-то раз Григорий Борисович отправился за покупками. Лавка находилась в пяти минутах от колонии. Так что не было его около получаса. За это время случилось вот что. Дети, играя, забежали в четвертое бангало. Сорвали занавеску. Опрокинули банку с настурциями. Разбросали бумаги. Писатель вернулся. Через минуту выскочил из дома разъяренный. Он кричал соседям: - Я буду жаловаться!.. Мои бумаги!.. Есть закон о неприкосновенности жилища! И после этого: - Как я завидую Генри Торо!.. - Типичный крейзи, - говорили соседи. - У него, видите ли, ценные бумаги! - Ценные бумаги! Я вас умоляю, Роза, не смешите меня! - А главное - Торой укоряет. Мол, не по-божески живете... Писатель стал еще более хмурым и неразговорчивым. Уходя, вешал на дверь замок. Новые шторы в комнате были опущены до самого подоконника.
Профессионалы в своем Монреале Пускай разбивают друг другу носы, - Но их представитель (хотите - спросите!) Недавно заклеен был в две полосы.
Сперва распластан, а после - пластырь... А ихний пастор - ну как назло! - Он перед боем знал, что слабо им, - Молились строем - не помогло.
Профессионалам по разным каналам - То много, то мало - на банковский счет, - А наши ребята за ту же зарплату Уже пятикратно уходят вперед!
Пусть в высшей лиге плетут интриги И пусть канадским зовут хоккей - За нами слово, - до встречи снова! А футболисты - до лучших дней...
1967
Песня-сказка про джина
У вина достоинства, говорят, целебные, - Я решил попробовать - бутылку взял, открыл... Вдруг оттуда вылезло чтой-то непотребное: Может быть, зеленый змий, а может - крокодил!
Если я чего решил - я выпью обязательно, - Но к этим шуткам отношусь очень отрицательно!
А оно - зеленое, пахучее, противное - Прыгало по комнате, ходило ходуном, - А потом послышалось пенье заунывное - И виденье оказалось грубым мужиком!
Если я чего решил - я выпью обязательно, - Но к этим шуткам отношусь очень отрицательно!
И если б было у меня времени хотя бы час - Я бы дворников позвал бы с метлами, а тут Вспомнил детский детектив - "Старика Хоттабыча" - И спросил: "Товарищ ибн, как тебя зовут?"
Если я чего решил - я выпью обязательно, - Но к этим шуткам отношусь очень отрицательно!
"Так, что хитрость, - говорю, - брось свою иудину - Прямо, значит, отвечай: кто тебя послал, Кто загнал тебя сюда, в винную посудину, От кого скрывался ты и чего скрывал?"
Тот мужик поклоны бьет, отвечает вежливо: "Я не вор, я не шпион, я вообще-то - дух, - За свободу за мою - захотите ежели вы - Изобью за вас любого, можно даже двух!"
Тут я понял: это - джин, - он ведь может многое - Он ведь может мне сказать: "Враз озолочу!"...
