" 58 "Бежим, бежим, дитя свободы" 59 "Прошедших дней немеркнущим сияньем" 60 "Не призывай и не сули" 61 "В часы вечернего тумана" 62 После грозы ("Под вел..
Your lover was in flame, in whirl, in furnace endless…
But highest pain obtains the strongest shine:
It was such sang, as none have even thoug..
. Чичиков. Уж, почтеннейший... Секретарь. Ну, вот что: по ревизской-то сказке... они числятся? Чичиков. Числятся. Секретарь. Ну, так чего ж вы оробели?..
...Но и такой, моя Россия, ты всех краев дороже мне... Александр Блок
ПРЕДИСЛОВИЕ
В ОВИРе эта сука мне и говорит: - Каждому отъезжающему полагается три чемодана. Такова установленная норма. Есть специальное распоряжение министерства. Возражать не имело смысла. Но я, конечно, возразил: - Всего три чемодана?! Как же быть с вещами? - Например? - Например, с моей коллекцией гоночных автомобилей? - Продайте, - не вникая, откликнулась чиновница, Затем добавила, слегка нахмурив брови: - Если вы чем-то недовольны, пишите заявление. - Я доволен, - говорю. После тюрьмы я был всем доволен. - Ну, так и ведите себя поскромнее... Через неделю я уже складывал вещи. И, как выяснилось, мне хватило одного-единственного чемодана. Я чуть не зарыдал от жалости к себе. Ведь мне тридцать шесть лет. Восемнадцать из них я работаю. Что-то зарабатываю, покупаю. Владею, как мне представлялось, некоторой собственностью. И в результате - один чемодан. Причем, довольно скромного размера. Выходит, я нищий? Как же это получилось?! Книги? Но, в основном, у меня были запрещенные книги. Которые не пропускает таможня. Пришлось раздать их знакомым вместе с так называемым архивом. Рукописи? Я давно отправил их на Запад тайными путями. Мебель? Письменный стол я отвез в комиссионный магазин. Стулья забрал художник Чегин, который до этого обходился ящиками. Остальное я выбросил. Так и уехал с одним чемоданом. Чемодан был фанерный, обтянутый тканью, с никелированными креплениями по углам. Замок бездействовал. Пришлось обвязать мой чемодан бельевой веревкой. Когда-то я ездил с ним в пионерский лагерь. На крышке было чернилами выведено: "Младшая группа. Сережа Довлатов". Рядом кто-то дружелюбно нацарапал: "говночист". Ткань в нескольких местах прорвалась. Изнутри крышка была заклеена фотографиями. Рокки Марчиано, Армстронг, Иосиф Бродский, Лоллобриджида в прозрачной одежде. Таможенник пытался оторвать Лоллобриджиду ногтями. В результате только поцарапал. А Бродского не тронул. Всего лишь спросил - кто это? Я ответил, что дальний родственник... Шестнадцатого мая я оказался в Италии. Жил в римской гостинице "Дина". Чемодан задвинул под кровать. Вскоре получил какие-то гонорары из русских журналов. Приобрел голубые сандалии, фланелевые джинсы и четыре льняные рубашки. Чемодан я так и не раскрыл. Через три месяца перебрался в Соединенные Штаты. В Нью-Йорк. Сначала жил в отеле "Рио". Затем у друзей во Флашинге. Наконец, снял квартиру в приличном районе. Чемодан поставил в дальний угол стенного шкафа.
... Слово (в беседе) как прервание исконных немот. Да не только в беседе, то же и с гораздо большим правом опыта могу утвердить и о стихе. Пастернак живет не в слове, как дерево - не явственностью листвы, а корнем (тайной). Под всей книгой - неким огромным кремлевским ходом - тишина. "Тишина, ты лучшее Из всего, что слышал... " Столь же книга тишизн, сколь щебетов. Теперь, прежде чем начать о его книге (целом ряде ударов и отдач), два слова о проводах, несущих голос: о стихотворном его даре. Думаю, дар огромен, ибо сущность, огромная, доходит целиком. - Дар, очевидно, в уровень сущности, редчайший случай, чудо, ибо почти над каждой книгой поэта вздох: "С такими данными..." или (неизмеримо реже) - "А доходит же все-таки что-то"... Нет, от этого Бог Пастернака и Пастернак нас - помиловал. Единственен и неделим. Стих - формула его сущности. Божественное "иначе нельзя". Там, где может быть перевес "формы" над "содержанием", или "содержания" над "формой",- там сущность никогда и не ночевала. - И подражать ему нельзя: подражаемы только одежды. Нужно родиться вторым таким. О доказуемых сокровищах поэзии Пастернака (ритмах, размерах и пр.) скажут в свое время другие - и наверно не с меньшей затронутостью, чем я - о сокровищах недоказуемых. Это дело специалистов поэзии. Моя же специальность - Жизнь.
---
- "Сестра моя Жизнь"! - Первое мое движение, стерпев ее всю: от первого удара до последнего - руки настежь - так, чтоб все суставы хрустнули. Я попала под нее, как под ливень. - Ливень: все небо на голову, отвесом - ливень впрямь, ливень вкось, - сквозь, сквозняк, спор световых лучей и дождевых, - ты ни при чем: раз уж попал - расти! - Световой ливень. ---
Пастернак - большой поэт. Он сейчас больше всех: большинство из сущих были, некоторые есть, он один будет. Ибо, по-настоящему, его еще нет: лепет, щебет, дробен, весь в Завтра! - захлебывание младенца, - и этот младенец - Мир...
