Расходует очень мало, горсть риса в день, и может писать иероглифами. НИМВРОД: Но у него же ничего в памяти не остается...
ьно неповинен; поскольку же им не удалось побудить меня сознаться в несодеянном, из сущей безделицы проистекло форменное судебное расследование, и оба совместными усилиями после долгого муч..
Отсюда позвольте заключить, что физиология человека почти абсолютно одинакова и стоит вне зависимости от прост..
? - Я с ней был, - ответил Дворкин. - В смысле - трахал?! - переспросил Шкляринский.
Это произошло в Ленинградском Театральном институте. Перед студентами выступал знаменитый французский шансонье Жильбер Беко. Наконец выступление закончилось. Ведущий обратился к студентам: - Задавайте вопросы. Все молчат. - Задавайте вопросы артисту. Молчание. И тогда находившийся в зале поэт Еремин громко крикнул: - Келе ре тиль? (Который час?) Жильбер Беко посмотрел на часы и вежливо ответил: - Половина шестого. И не обиделся.
Генрих Сапгир, человек очень талантливый, называл себя "поэтом будущего". Лев Халиф подарил ему свою книгу. Сделал такую надпись: "Поэту будущего от поэта настоящего!"
Роман Симонова: "Мертвыми не рождаются".
Подходит ко мне в Доме творчества Александр Бек: - Я слышал, вы приобрели роман "Иосиф и его братья" Томаса Манна? - Да, - говорю, - однако сам еще не прочел. - Дайте сначала мне. Я скоро уезжаю. Я дал. Затем подходит Горышин: - Дайте Томаса Манна почитать. Я возьму у Бека, ладно? - Ладно. Затем подходит Раевский. Затем Бартен. И так далее. Роман вернулся месяца через три. Я стал читать. Страницы (после 9-й) были не разрезаны. Трудная книга. Но хорошая. Говорят.
Валерий Попов сочинил автошарж. Звучал он так: "Жил-был Валера Попов. И была у Валеры невеста - юная зеленая гусеница. И они каждый день гуляли по бульвару. А прохожие кричали им вслед: - Какая чудесная пара! Ах, Валера Попов и его невеста - юная зеленая гусеница! Прошло много лет. Однажды Попов вышел на улицу без своей невесты - юной зеленой гусеницы. Прохожие спросили его: - Где же твоя невеста - юная зеленая гусеница? И тогда Валера ответил: - Опротивела!"
Губарев поспорил с Арьевым: - Антисоветское произведение, - говорил он, - может быть талантливым. Но может оказаться и бездарным. Бездарное произведение, если даже оно антисоветское, все равно бездарное. - Бездарное, но родное, - заметил Арьев.
Пришел к нам Арьев. Выпил лишнего. Курил, роняя пепел на брюки. Мама сказала: - Андрей, у тебя на ширинке пепел. Арьев не растерялся: - Где пепел, там и алмаз!
Арьев говорил: - В нашу эпоху капитан Лебядкин стал бы майором.
Моя жена спросила Арьева: - Андрей, я не пойму, ты куришь? - Понимаешь, - сказал Андрей, - я закуриваю, только когда выпью. А выпиваю я беспрерывно. Поэтому многие ошибочно думают, что я курю.
Чирсков принес в редакцию рукопись. - Вот, - сказал он редактору, - моя новая повесть. Пожалуйста, ознакомьтесь. Хотелось бы узнать ваше мнение. Может, надо что-то исправить, переделать? - Да,да, - задумчиво ответил редактор, - конечно.
... Он может изгнать друзей истины, но истина превозможет; он может унизить художника, но искусства подделать он не в состоянии. Правда, явление весома обычное, что наука и искусство преклоняются пред духом времени и что критический вкус предписывает творческому законы. Где характер становится непреклонным и твердым, там наука строго оберегает свои границы и искусство движется в тяжких оковах правил; где, напротив, характер становится слабым и дряблым, там наука стремится к тому, чтобы понравиться, и искусство - к тому, чтобы доставить удовольствие. В течение целых столетий философы и художники работают над тем, чтобы внедрить в низы человечества истину и красоту; первые гибнут, но истина и красота обнаруживаются победоносно со свойственной им несокрушимою жизненной силой. Художник, конечно, дитя века, но горе ему, если он в то же время и воспитанник или даже баловень его. Пусть благодетельное божество своевременно отторгнет младенца от груди матери, дабы вскормить его молоком лучших времен, и даст дозреть до совершеннолетия под дальним греческим небом. И после того как он станет мужем, пусть он, в образе пришельца, вернется в свое столетие, но не для того, чтобы прельщать его, своим появлением, но ради того, чтобы беспощадно, подобно сыну Агамемнона, очистить его. Содержание он, конечно, заимствует из современности, но форму - из более благородного времени; он возьмет ее и вне всякого времени из безусловного, единства своего существа. Здесь из чистого эфира его демонической природы, льется источник красоты, не зараженный испорченностью поколений и времен, которые кружатся глубоко под ним в мутном водовороте. т.6 стр.276
Не о тех говорю я, которые только потому поносят граций, что никогда не были ими обласканы. Каким образом могли бы оценить тихую работу вкуса по отношению к внутреннему и внешнему человеку и не обратить внимания на существенные выгоды культа прекрасного те, которые не имеют иного мерила ценности, кроме потраченного труда и ощутительной пользы?..
