и Большого Тишинского, в ее крохотную комнатку, где еле поместились кожаный диван Платонова, принявший его последний вздох, и массивный письменный стол-бюро, в мног..
Нужны рамные леса? Аренда и продажа строительного оборудования: строительные леса, рамные леса, вышки туры, профиль, опалубка от крупного поставщика. Всегда в наличии спецоборудование для строителей. Прямые поставки от производителя оборудования без посредников. Низкие цены. Филиалы в Москве и Петербурге. www.tdmekos.ru
Карнизы Модные карнизы с мерцающими кристаллами Сваровски обнаружат наличие вкуса. Получите достойное дополнение окна. www.frandoli.ru
... Это не был брак по любви. Маркиз женился по настоянию друзей и, так как
ему было все равно, предоставил им выбор невесты; однако ни он, ни она ни
разу об этом не пожалели. В течение всех четырнадцати лет их совместной
жизни он был неизменно учтив с женой, поскольку не мыслил иного отношения к
женщине, и оставался ей неизменно верен, поскольку его влекли только
духовные радости. Но хотя Франсуаза родила ему пятерых детей, хотя она была
ему не только женой, но и матерью, ограждавшей его от денежных забот,
домашних хлопот и волнений, он совсем не знал ее и даже не подозревал, что
не знает, - она была для него просто Франсуазой. Теперь же она казалась ему
непостижимо величественной и даже страшной, и не потому, что ее уже не было
в живых, а потому, что она умерла, окруженная ореолом самоотверженного
материнства. Если бы Франсуаза узнала, что ее смерть пробудит в маркизе это новое
чувство робости перед ней, она бы беспредельно удивилась. Ее отчаянная
одинокая борьба за жизнь троих детей, заболевших тифом, представилась бы ей
(если бы она вообще хоть на минуту задумалась над этим) вполне естественной,
- ведь она была матерью. Но Франсуаза, женщина бесхитростная да к тому же не
имевшая ни минуты свободного времени, не обременяла себя отвлеченными
размышлениями о разнице между долгом матери и долгом отца и не раздумывая
рисковала жизнью, оберегая в то же время от болезни своего мужа. Жизнь
выдающегося ученого была слишком драгоценна, чтобы подвергать ее опасности.
Он же ни во что не вмешивался - не из трусости, а просто потому, что он
вообще никогда ни во что не вмешивался. Маркиз полностью доверял Франсуазе,
и ему так же не могло прийти в голову усомниться в ее житейской мудрости,
как ей оспаривать его суждение о каком-нибудь папирусе. И вот теперь, вырвав
у смерти одного ребенка, она последовала в могилу за двумя другими,
беспокоясь на смертном ложе только о том, сумеют ли слуги без нее содержать
детей в чистоте и хорошо варить кофе. Старший из мальчиков, Анри, шел рядом с отцом и горько плакал...
