Нас познакомил Довлатов

Я не ездил на электричках с тех пор как уехал в Канаду, а уехал я туда более десяти лет назад. Но это, как там говорят, «твои проблемы».

«Неужели эти идиоты ничего умнее придумать не могли?» — спрашивал я себя каждый раз, слыша это.

«Но это действительно уже не мои проблемы!» — поразмыслив, сказал я себе однажды и решил уехать. Назад. В Россию. «Солженицын уже вернулся, а чем я хуже?» — подумал я, и решил, что ни чем!

С Довлатовым я познакомился в эмиграции. Пришёл в библиотеку и в русском отделе случайно обнаружил на полке тонкую книжку, которая называлась «Соло на ундервуде». Не знаю почему, но она меня заинтересовала, может, меня привлекло таинственное и незнакомое слово «ундервуд?». Я взял эту книжку с полки и раскрыл её в автобусе, возвращаясь домой. С тех пор Довлатов мой любимый писатель.

Возвращаясь на родину, в Россию, я был уверен, что его там читали поголовно все, и кто такой Довлатов знает каждый. И про то, какая у него была тяжёлая жизнь, как жена его не понимала. И как он умер на чужбине и похоронен в Америке.

Первым делом, по возвращении на Родину я отправился в книжный магазин «Библио-Глобус» и купил там только что вышедший из печати четырёхтомник Довлатова. Сейчас я знаю наизусть почти все его повести и рассказы. Однажды, оказавшись на Мосфильме, я решил блеснуть своей эрудицией. Я спросил одну даму, кинопродюссершу, окончившую ЛГУ (там учился Довлатов, но как всегда это бывает, умные профессора выгнали гения из университета за неуспеваемость.)

— Вы Довлатова читали? — спросил я её, надеясь вставить в разговор одну из его смешных реплик.

— А кто это такой? — спокойно спросила она.

Довлатова в России не читают! Печатают, но не читают! Не все читают! Надо отсюда уезжать!

* * *

Надо было мне ехать в Подмосковье. На встречу. И вот я оказался в электричке. Еду. Слышу ужасные рекламные слоганы по радио, люди снуют взад вперёд, предлагая пассажирам купить что-то немыслимое. Никто в электричке Довлатова не читал. Никто вообще не читал. Соседи за моей спиной играли в карты. Но не уверен…

— Дама буби!

— Ходи!

— Куда? Бля. Наливай!

— Ну, хули ты? Селёдку бери…

— Король! Отбился…

Самая читающая нация превратилась в самую печатающую. Магазины и киоски завалены красивыми обложками. Дешёвые низкосортные детективы лежали во всех переходах метро, книжных развалах и даже на «Олимпийском» стадионе, откуда улетал наш Олимпийский мишка со слезами сотен тысяч зрителей. Однажды я подошёл к красивой обложке, взял и раскрыл её.

— Жалкое подражание западу! Это не литература! Довлатов лучше!

— Ты чо парень? Голубой? — сказал мне продавец вслед.

Короче сижу, молчу, еду. Задница болит от деревянного сидения. «Сколько же должен стоить билет, чтобы задница не болела?», думал я. Ехать-то еще не близко. Но, терплю. Не жалуюсь. Возвращаясь на Родину, я для себя решил — буду как все! Буду терпеть! Всего! Хамства, грубости, грязных платных туалетов, опозданий. Всего! Быть как все, не всегда получалось! Однажды в платном туалете я попросил туалетную бумагу. Мужик на меня странно посмотрел и сказал:

— Нету! Кончилась! Вон, в киоске газету себе купи!

Короче, я выделялся на общем фоне. «Это же твоя Родина, сынок!» — вспомнил я фразу из анекдота про червяков из навозной кучи. Ну, думаю, ладно! Раз это моя Родина — буду терпеть! Никуда отсюда больше не уеду! Хватит мне в чужом дерьме копаться, уж лучше в своём, даже и без бумаги. Роднее, ближе. Русская загадочная душа. И вдруг случайно мой взгляд падает на обложку книги, которую держала в руках симпатичная девушка читающая напротив меня.

— Довлатов? Девушка, вы читаете Довлатова? — спросил я обрадовано.

— Да, а почему это вас удивляет? — она медленно опустила книгу, посмотрела на меня с некоторым любопытством.

— Не удивляет! Мне приятно найти симпатичную собеседницу. Я им очень увлекаюсь!

— Смотрите, не очень увлекайтесь!

— А он вам нравится?

— Мне скоро выходить! — заявила девушка и встала.

Электричка остановилась, двери вагона с опозданием открылись. Их дикий скрип предвещал скорую социал-демократическую революцию, о которой ещё говорил Ленин. Пассажиры еле успели выскочить из вагона. Мне вспомнились кадры фильма о взятии Смольного. Девушка с Довлатовым вышли из вагона революции и скрылись в толпе. Я успел заметить, как она положила его в сумку. Я смотрел в окно. Мужики и бабки сновали по перрону, неся свою поклажу на себе. Это Ленин им обещал дать землю, крестьянам-дачникам. Толпа на секунду расступилась. Мужик в зелёной солдатской рубашке с большой седой бородой сидел на лавке, пил пиво, запрокидывая голову назад. Готовый кадр к кинофильму…

Поезд тронулся, унося меня в вагоне революции в неизвестность. «Сколько же прошло времени?» — вспоминал я. «Десять? Двадцать? Может семьдесят? Это и есть новая жизнь? Может, всё так и осталось, как было?»

Довлатов познакомил меня с новой Российской жизнью, в которой сам так и не успел побывать.

28.09.03
Москва

Тем временем:

...

Дон Мануэль

Мы с Дон Хуаном де Толедо, -
Ты это, Косме, должен знать, -
Такою сочетались дружбой,
Что, сколько древность ни явила
Примеров дружбы для столетий,
А в нас ей зависть, коль не стыд.
Учились вместе мы, - науки
Переменили на оружье,
Он мне в бою товарищ бранный.
Когда ходили в Пьемонт,
Команду дал мне Дук де Ферья {5},
Отряд доверив, - я же знамя
Дал другу, и в боях отважных
Моим он знаменосцем был.
Глубокую во время схватки
Он рану получил, - немедля
Ему постель мою я отдал,
За ним ходил, и видит Бог,
Он самой жизнью мне обязан.
Молчу я о других заслугах,
Которые размеров меньших:
Кто благодарен, тот о них
Не говорит, - и потому-то
Нам в академиях рисуют
Щедротность некой пышной дамой,
Что повернулась к нам спиной, -
В том смысл, что, раз благодеянье
Свершил, о нем забыть прилично,
Иначе нет благого дела...

Бальмонт Константин Дмитриевич
«Дама привидение»